Богатыри, не мы!

Эдуард Дорожкин - об уходе Ю.М. Лужкова

Скончался бывший мэр Москвы Юрий Михайлович Лужков. Ему было 83 года, уже возраст, но всякая смерть преждевременна и всякая – скоропостижна, как бы к ней ни готовиться.

СМИ пишут кратко «Юрий Лужков», но для меня лично он почему-то именно Юрий Михайлович. Хотя понятно почему. В отличие от многих деятелей своего временим, он вызывал не только неизбежное для работника такого масштаба порицание, но и безусловное уважение. Для многих москвичей, вполне рационально, оно основывалось на том, что сам он был московский, свой.

Сейчас мало кто помнит, но существовала такая программа, «Лицом к городу». В эпоху, когда в тартарары летело всё, руководители города, сначала, краткий период, Попов, а потом, долго, Лужков объясняли смысл введения карточек на сахар и сигареты, «визитной карточки москвича» (кто сейчас помнит? А ведь была и такая). В универсамах той поры вечерний ассортимент ограничивался морской капустой, картофелем хрустящим за десять копеек и, при редком везении, пепси или фантой за сорок пять. Даже школьные завтраки были под угрозой отмены. Не кто иной, как Лужков, справился с этими проблемами в отдельно взятом городе. Конечно, по-своему, не идеально, но Москва так и не увидела крайностей – и я говорю не только о столовой Моссовета, где я, юный корреспондент газеты «Куранты» обедал после традиционного вторничного заседания Правительства Москвы, которое Юрий Михайлович уже тогда возглавлял.

Потом, конечно, были «Атриум» и ТЦ «Европейский», и Манежная площадь, но сегодня, когда смотришь на толпы народа, осаждающие их с утра до вечера, понимаешь, что осуждение было вполне бесполезно: история двигалась в заданном направлении, и никому было её не остановить. Хотя, конечно, это не отменяет слёз при взгляде на Арбатскую площадь и то, что заменило собой «Военторг».

А ещё, конечно (и это, пожалуй, самое важное), он, хозяйственник, пришёл к настоящей власти в команде надежд и определённым образом даже вписывался в неё. И когда его заменили на человека новой формации с формулировкой «в связи с утратой доверия», это была, разумеется, и утрата доверия ко всем нашим надеждам юных лет. И была она очевидной и нам тоже. Мы и сами утратили к ним доверие. Крепкий мужчина, Лужков не вполне повторил путь своего «отца» Ельцина: тот не смог долго прожить без активной государственной деятельности, рано ушёл. Юрий Михайлович жил активной жизнью до последнего вздоха. И в этом весь он. Эту его неуемность во всем запомнила Москва.