ОТ АНТИКВАРИАТА ДО CONTEMPORARY ART

Василия Бычкова знают как бессменного руководителя ЦДХ и одного из лучших в Москве организаторов выставок искусства. ЦДХ больше нет, а Василий Владимирович со своей командой теперь в Гостином дворе, где с подачи мэра Москвы создаётся культурный центр «Арт-квартал». Об этих планах, о прошедшем в 45-й раз Российском антикварном салоне и о перспективах развития современного искусства он рассказал в интервью Дарье Андреевой.

► Василий Владимирович, в этом году впервые Российский антикварный салон прошёл не в ЦДХ, а на новой площадке – в Гостином дворе. Расскажите о своих впечатлениях.

Нынешний 45-й по счёту Салон собрал более двухсот участников художественного рынка и самых лучших антикваров и коллекционеров. Было представлено 20 тысяч предметов старины – от живописи до декоративно-прикладного искусства. И русское, и зарубежное искусство. И, как обычно, всё это можно было не только посмотреть, но и купить – предметы разной стоимости: от миллионов до вполне обозримых цен.

Самой интересной, на мой взгляд, в этом году была экспозиция «Тренды коллекционирования», приуроченная к 15-летию Конфедерации коллекционеров, антикваров и арт-дилеров. Она объединяет самых влиятельных участников рынка классического искусства. Будучи антикварами и коммерсантами, они ещё, как правило, являются большими знатоками и блестящими коллекционерами. И вот пятьдесят самых выдающихся произведений из их коллекций были представлены в этой экспозиции: живопись, графика, декоративно-прикладное искусство – всё это шедевры музейного уровня.

► Как вам работается на новом месте, не жалеете о ЦДХ?

Гостиный двор – роскошное место. Архитектура Кваренги, масштаб. Выставочная площадь атриума – 12 тысяч кв. м. О ЦДХ абсолютно не жалею! Наоборот, даже рад тому, что эта история закончилась. Теперь я, наконец, могу всё своё время посвятить нашим замечательным проектам, таким как «Антикварный салон», «АрхМосква», ярмарка Non/ fiction и другим, а не заниматься хозяйственными вопросами и многолетней борьбой за сохранение здания и имущества Союза художников, отбиваясь от посягательств различных коммерсантов. На это уходила, поверьте, значительная часть моей жизни.

► Все ли резиденты ЦДХ переехали в Гостиный двор?

Не все. Переехали 25 художественных галерей, в основном представляющих классическое искусство. Но есть и современное, конечно. Кроме того, здесь появились новые участники: дизайнерское бюро, архитектурный клуб, магазин культтоваров, арткафе, детская студия искусствознания. Всё это – первопроходцы в осуществлении идеи создания в Гостином дворе культурного квартала. Решение принято на уровне мэра Москвы. И мы принимаем в этом деле активное участие. Вот вам ещё одна причина, почему я рад, что история ЦДХ закончилась – есть новые задачи, новые перспективы, и это очень интересно.

► Василий Владимирович, как вы считаете, почему в России не слишком активно развивается современное искусство, невелик спрос на него и на рынке. Что тому причиной?

Когда мы начинали «АртМоскву» в 95-м году, было десять художественных галерей, о которых можно было сказать, что это contemporary art мирового уровня, – сейчас их двадцать. То есть развитие идёт, но очень медленно. Это связано с нашей удалённостью, оторванностью от мирового рынка, невысокой покупательской способностью и, конечно же, менталитетом. Наш зритель, покупатель не всегда готов рисковать. Приобретение работ современного художника – рискованное дело. Если говорить не о салонном искусстве для украшения интерьера и услаждения взора, а о радикальной зоне современного искусства, это всегда эксперимент – над собой, над зрителем. Эксперимент может быть удачным, а может и не быть. Приобретая произведение классического искусства с экспертной качественной оценкой, вы ничего не теряете, потому что такое искусство только дорожает. Причём дорожает, из практики, приблизительно на 25 процентов в год. Таких процентов ни один банк не даст. Если вы приобретаете работу современного художника, не претендующего на эксперимент, на некую провокацию, то вы тоже ничем не рискуете. А если вы покупаете работу художника, который ищет, расширяет границы возможного, использует новые технологии, междисциплинарные возможности, есть риск: эта работа может стать искусством, а может и не стать. Поэтому даже музеи современного искусства очень осторожно берут работы молодых радикальных художников. Кстати, в этом смысле я большие надежды возлагаю на новейшее цифровое поколение. Оно сейчас стремительно богатеет. Недавно я слышал по радио: самая дорогая вакансия в интернете – менеджер по установке приложений на платформу IOS – от 300 000 рублей, дизайнер тех же самых приложений – от 250 000. Для них современная культура, которая во многом опирается на сеть, – их питательная среда, они её понимают, чувствуют. Так что ожидаю, что они как раз будут главными ценителями и будут инвестировать в contemporary art.

► Василий Владимирович, говорят, что ваш дом в посёлке Новодарьино представляет собой внутри сплав антикварного салона и галереи современного искусства. Верно? Расскажите немного о нём, точнее сейчас, насколько нам известно, это уже два дома, соединённых переходом.

Да, поначалу мы купили старый академический дом 53-го года постройки. Жуковка, Новодарьино, Мозжинка, Луцино – вот четыре посёлка, которые советское правительство в своё время выделило для Академии наук. Новодарьино – второй по удалённости от Москвы. Посёлок большой. Там порядка 160 домов. На сегодняшний день лишь половина из них – это старые академические дачи, остальное – уже новые дома. Но всё же там и сегодня сохраняется эта удивительная атмосфера стародачного места, по-прежнему живёт сообщество академиков, их детей и внуков. Когда мы в 1999 году покупали дом, для нас это было приоритетным. Потому что все эти новые посёлки – мы много смотрели – не пришлись по душе. Наш нынешний дом был буквально одним из немногих оставшихся каменных академдомов. С деревянными всё сложнее, как вы понимаете. А этот был каменный. Мы его реконструировали и стали жить. А потом, когда дочки подросли и начали заниматься балетом, появилась необходимость в бальном зале, и тогда сзади был пристроен второй дом. В нём мало современных предметов, разве что бытовая техника, всё остальное – старинная антикварная мебель. Не могу сказать, что какая-то выдающаяся, но та, что мне нравится. По стилистике в основном это русский ампир. Хотя гостиная, к примеру, в стиле арт-деко. На стенах современное искусство. Потому что покупать старые картины мне не по карману, а современные я люблю и много покупал в своё время на нашей ярмарке «Арт-Москва», чтобы поддержать продажи.

► Чем особо гордитесь?

Горжусь галереей, которую я сделал для своей жены Ирины на третьем этаже. Появилась она случайно или даже, вернее сказать, не было бы счастья, да несчастье помогло. У нас протекла плоская крыша нового дома, и мне пришлось в зиму буквально делать проект и перекрывать её цилиндрической кровлей – сейчас её очень хорошо видно с гугловских карт. Занимаясь внутренней отделкой, я задумал скруглить углы, и в итоге у нас получилось уникальное пространство под крышей – такой футуристический цилиндр, выкрашенный белым цветом. Что было интересно для меня самого: пол неожиданно стал экспозиционной площадью. Если в обычном выставочном помещении вы не можете поставить скульптуру на пол, она будет выглядеть случайной и вы обязательно должны поставить её на подиум, – то здесь, как в фотостудии, стена переходит в пол, и всё это абсолютно белое! Когда вы поднимаетесь в этот цилиндр, вы будто попадаете в этакий солярис. Это просто взрыв сознания. Я много раз проверял на гостях. Они ходят-ходят по этому дому – мы не стесняемся водить экскурсии, показывать какие-то предметы мебели, искусства, – потом мы их подталкиваем к металлической винтовой лестнице, такой, как в подводной лодке, где может только один человек проползти, и вдруг они выходят в это белое пространство, и у них сразу шок! А ещё вот этот потолок цилиндрический, переходящий в стену, он тоже даёт интересный эффект – на него можно проецировать видео.

► Да, действительно, интересно! Кстати, вы же по образованию – архитектор, когда в последний раз занимались архитектурной работой?

Архитектурой я вообще никогда не занимался. Я сразу занялся выставками. Помню, отец в детстве водил меня на выставку «Соединённые Штаты сегодня». Это был 61-й год, Сокольники, мне было буквально года три, но я на всю жизнь запомнил запах хорошего кофе, хороших сигарет, ту атмосферу особую. И когда ещё в институте выяснилось, – кто-то принёс такую весть из Моспроекта, – что средний советский архитектор строит максимум пять зданий за жизнь, и то, если он – член КПСС, я понял, что такая интенсивность меня не устраивает. Но вот каким образом я проинтуичил про Комбинат Торгово-промышленной палаты, где делали зарубежные выставки, я не помню, но я тогда уже твёрдо решил, что буду заниматься выставками. А диплом у меня был, кстати, по реконструкции ВДНХ, совместно со Львом Евзовичем, который сегодня возглавляет арт-группу «АЕС+Ф».

► Ваш отец, Владимир Бычков – режиссёр, мама, Наталья Богородская – художница. Что в их творчестве вам особо отзывается?

У отца я бы отметил такие ленты, как «Город мастеров» – замечательная киносказка. «Житие и вознесение Юрася Братчика», мы называем его «Христос», фильм не вышел тогда на экраны, это была драматическая история конца 60-х годов, когда многое закрывали, такой крах шестидесятников, к которым отец, собственно, и относился, крах оттепельных иллюзий. Замечательный фильм с Дуровым в главной роли. Ну, и «Достояние республики» – знаменитый двухсерийный фильм.

У мамы люблю её прекрасные серии московские. А недавно я выпустил её книжку «100 силуэтов». Она, как и некоторые другие художники, например, Бенуа, к концу творческой деятельности вырезает силуэты, я не знаю вообще, как она делает это маленькими ножничками, но это потрясающе. Графика выцветает, а аппликация увековечивает.

► С уважением относясь к их творчеству, вы всё же не пошли по их стопам. Хотя и снимались в фильмах отца…

Нет, не пошёл. Я снимался у отца, и, скажу, это было очень тяжело. Конечно, детство моё было счастливое, прекрасное. Провести с отцом на съёмочных площадках половину детства – об этом можно только мечтать: такой детский рай среди коней, средневековых рыцарей. Но сами съёмки были тяжёлыми. И хотя отец меня снимал, как говорил, на счастье, но не только потому, как я подозреваю, что я получал зарплату. В частности, на мою зарплату за фильм «Мой папа – капитан» был куплен в семью первый чёрно-белый телевизор – за 160 рублей, как сейчас помню. Сама же работа была такой... Ну, вплоть до того, что тебя в два часа ночи поднимают и везут на студию Горького, и там до утра происходит озвучка. Почему так было, не знаю, может, занято другое время было. Однако представьте, ночь, ребёнок 10 лет, спать хочется, а ты, значит, там стоишь и бубнишь. Потом вот это приклеивание париков, отдирание… В общем, актёрская работа – ад!

► Словом, вам её хватило в детстве?

Да, помню, где-то в классе девятом отец меня обнял: ну что, сын, пойдёшь в режиссёры? – Нет, нет, найн, нихт! Но и художником я тоже както не стал. Я учился в художественной школе два года. А потом бросил. Сам не помню, почему. А вообще работа художника тоже, я вам скажу... Кто-то думает: как прекрасно, на работу ходить не надо, сиди, рисуй в своё удовольствие. Но заставить себя встать, пойти в мастерскую и начать работать, причём безо всякой перспективы, что у тебя это купят, – ну, это подвиг. Я просто много наблюдал своих друзей-художников, их творческие муки. Вон Коля Полисский, выдающийся ленд-артист нынешнего времени, гений, я считаю, мой друг армейский. И в 90-е на моих глазах происходило с ним это – он пытался продолжать заниматься живописью, ведь он окончил «Муху», живописец, а уже на дворе был 92-93-й год, бурлили страсти нового искусства, Олег Кулик, Звездочётов, Дубосарский, а Коля не мог себя переломить, из-за своих представлений о классической школе не мог устроиться никак. Я его иногда кредитовал, чтобы он мог просто выжить.

► А из ваших детей кто пошёл по вашим стопам?

У меня пятеро дочерей. И по моим стопам совершенно точно пошла старшая дочь Юлия, она делает «Архстояние», «Арт-Овраг», делала фестивали в Алуште, в Салехарде. Юлия просто очень активная, талантливая, такой настоящий культурный менеджер. Я с ней теперь уже советуюсь и принимаю её советы к действию. Самая младшая Соня – она тоже вот только что закончила университет, факультет культурной политики, и вместе с мамой сейчас занимается арт-агентством «Полёт».

► Говорят, у вас очень гостеприимный дом. И на ваших соседских посиделках часто бывает какая-то интересная программа.

Да, гостей у нас бывает огромное количество. Мы делаем для своих друзей и соседей так называемые travel party. Оказалось, это очень востребованный формат. Ведь все кудато ездят, что-то снимают, зачастую это оседает в телефонах. Но очень интересно, когда эти фото не только показывают, но и рассказывают о месте. Мы накрываем огромный стол в бывшем бальном зале, иногда бывает до 40-50 человек. Это примерно семей десять плюс зрители. Несмотря на просьбы соблюдать регламент, его каждый раз срывают. Все готовятся: исторические справки, википедия, то есть это такая полноценная презентация получается. Надо сказать, что я, благодаря этим travel party, побывал в огромном количестве стран. Чего только не видел: и какие-то водопады в Боливии, и Арктику, и Австралию. До этого меня всё время мучил вопрос Индии – вроде бы надо съездить, но как-то не хочется, все эти проблемы с гигиеной, знаете ли... А наши друзья съездили и подготовили такую потрясающую презентацию, что у меня полное ощущение, что я там был. И я туда уже больше не поеду. И ещё Ирина делает у нас дома открытие выставок, совмещая с кинолекцией, которую проводит супруга Вениамина Смехова – Галина Аксёнова. Тоже бывает очень интересно.