Праздник, который повсюду

Пасха – самый сокровенный православный праздник. Даже в советское время не забывали о нём. Тогда отмечали два праздника – Масленицу и Пасху. На Масленицу ограничивались чемпионским поеданием блинов, а на Пасху многие ходили в храм. Власти об этом знали, норовили именно во время пасхальной службы показать по телевизору какой-нибудь детективный фильм или устроить в сельском клубе дискотеку. Но молящихся не трогали – не решались. Напротив, к Пасхе в магазинах появлялся «кекс весенний», а, по сути своей, настоящий кулич. Люди выстаивали многочасовые очереди, чтобы освятить так называемые «кексы». А потом они вновь исчезали – на год.

В дореволюционной России, естественно, с Пасхой никто не боролся. И этот праздник разворачивался во всём своём благостном великолепии. Василий Розанов писал о своём детстве в Костроме: «Вот появились два-три-шесть-десять, больше, больше и больше огоньков на высокой колокольне Покровской церкви; оглянулся назад – горит Козьмы и Дамиана церковь; направо – зажигается церковь Алексия Божия человека. И так хорошо станет на душе! Войдёшь в тёплую комнату, а тут на чистой скатерти, под салфетками, благоухают кулич, пасха и красные яички. Поднесёшь нос к куличу (ребёнком был) – райский запах: «Как хорошо!». И как хорошо, что есть вера, и как хорошо, что она – с куличами, пасхой, яйцами, с горящими на колокольнях плошками».

Яркое впечатление праздник произвёл на маленького Михаила Нестерова: «Ранняя весна, Пасха. Посмотришь из залы в окно или выскочишь, бывало, за ворота, что там творится? А там празднично разряженный народ движется по улице к качелям… Солнце светит особенно ярко. В воздухе несётся радостный пасхальный звон. Всё веселится, радуется, как умеет. Пьяных ещё не видно, – они появятся к вечеру, когда все наслаждения дня – балаганы, качели – будут пережиты, когда горожане побывают друг у друга, попьют чайку, отведают пасхальных яств и питий. Вот тогда-то и пойдёт народ с песнями, с гармоникой».

Во время Пасхи даже пьяные не хулиганили, а пели песни под гармошку.

А в оружейном городе Ижевске, где у каждого был пистолет, на Пасху было принято стрелять с первым «Христос воскресе» – «чтобы убить чёрта».

Конечно, в магазинах появлялось множество пасхальных сувениров – от деревянных, размалёванных грубой кистью яиц до удивительных шедевров фирмы Фаберже, наборы для окрашивания куриных яиц, специальные пасхальные открытки, свечи, умилительнейшие фигурки, те же пасхи, куличи, формы для приготовления куличей и пасх.

А всякие необходимые в быту товары в эти дни старались продавать со скидкой, чтобы лишний раз доставить людям пусть и небольшую, но всё-таки радость. Реклама во владимирской газете сообщала:«На Пасхе с четверга 29 мая 1912 г. в магазине Н. А. Паркова назначена продажа по дешёвым ценам чулок, перчаток, шитья, кружев, лент, отделок, пуговиц, гребёнок, корсетов, зонтов, сорочек, галстуков, платков шёлковых и шерстяных, блузок и разных модных товаров, а также обуви дамской, мужской и детской и резиновых галош».

Казалось, что вся жизнь в то время подчиняется одной идее – пасхальным торжествам. Да, впрочем, так оно и было.

Устраивались и пасхальные ярмарки. Вот как это выглядело в той же Костроме – одном из самых русских городов России: «Весной на Пасху на Сусанинской площади возводились балаганы, в которых шли бесконечные представления петрушек, скоморохов и прочих увеселительных зрелищ. Примерно с 1900 или 1902 года среди них ежегодно воздвигался деревянный балаган, в котором помещался «Иллюзионный электробиоскоп Рихтера». Это был, кажется, первый кинотеатр в Костроме».

Древнейшие традиции шли рука об руку с прогрессом.

По Волге ходил пароход «Святитель Николай Чудотворец» – бывшее судно «Пират», приобретённое Кирилло-Мефодиевской общиной и превращённое в плавучий храм. Он причаливал у маленьких рыбацких деревушек, чтобы никого не обделить любимым праздником. «Астраханские епархиальные ведомости» писали: «И какая была радость, когда этот храм… совершал пасхальные службы. О тех восторгах, о религиозном подъёме, какой испытывали приморские жители, слыша на морских волнах благостный призыв к молитве и видя приближающийся к ним дорогой сердцу русского человека дом Божий».

Было принято делать подарки, притом самые неожиданные и от чистого сердца. Владимир Гиляровский вспоминал: «Как-то раз в пасхальные дни подали у Чеховых огромную пасху, и жена моя удивилась красоте формы и рисунка. И вот, когда мы собрались уходить, вручили нам большой, тяжёлый свёрток, который велели развернуть только дома. Оказалось, в свёртке – великолепная старинная дубовая пасочница».

В эти дни во всём царило волшебство.

Алексей Митрофанов