Спасти не удалось

Журналист, жительница поселка «Новь», автор книг «Приключения Роника в Таллине» и «Кулинарный дневник: истории с рецептами» Анаит ПИРУЗЯН — о страшной потере, перевернувшей ее жизнь.

Каждое утро, просыпаясь, я прохожу через два состояния. В самый момент пробуждения, еще сквозь сон, мне кажется, что сейчас подбежит ласкаться Роник, мой любимый норвич-терьер.

Но уже через секунду все обрывается и меня накрывает жуткое, беспощадное осознание того, что его больше нет.

Роника нет нигде: ни на кровати, ни на полу, ни в комнате, ни в доме. Все его вещи на своих местах: миски, пакет с кормом, банка с лакомствами, корзина с любимыми игрушками. На подоконнике так же лежит его перинка: он обожал сидеть у окна и вести наблюдение за жизнью во дворе — как любой терьер, Роник считал себя главным по всему. Там же он всегда ждал меня, когда я уезжала, не покидая свой пост даже ради того, чтобы попить воды. Теперь, когда я заезжаю на участок и смотрю в сторону окна, там никого нет.

4 апреля Роника растерзал аляскинский маламут одного из жителей нашего дачного поселка. Он вырвал у моей маленькой собачки кусок легкого, сломал шесть ребер с одной стороны и четыре с другой, превратил в месиво все ткани, нервы, сухожилия. Извините за подробности, но это то, с чем я живу каждый день. Мой красивый песик отправился гулять веселым и счастливым, а вернулся искалеченным и обреченным. В ветклинике во время операции у него остановилось сердце.

Роник прожил пять лет, и все эти годы он ездил с нами по всему миру. Где он только не бывал: в Париже и Стокгольме, Хельсинки и Тель-Авиве, Ереване и Тбилиси, Каннах и Ницце, Флоренции и Монте, Таллине и Риге, Толедо и Сеговии.

И нигде я за него не беспокоилась. Когда в мадридском парке Ретиро к нему устремлялось по шесть собак одновременно, у меня не заходилось сердце от страха. Я знала, что они хотят познакомиться, обнюхаться, подружиться. А вот если бы такое случилось в нашей родной Нови, я бы похолодела от ужаса. Здесь я боялась за него каждый день. Я не знаю, что заставляет людей быть такими, какие они есть. Покупать заведомо опасных собак и не заниматься их воспитанием, а вырастив потенциальных убийц, не надевать на них намордники или хотя бы строгие ошейники. Перепоручать свирепых питомцев наемным работникам, которые сами их боятся и в случае чего первыми унесут ноги с места происшествия. Я не понимаю, почему пожилые люди считают возможным гулять с псами, которых они не в состоянии удержать. Сколько раз к Ронику кидалась очередная большая собака, поводок которой владелец мгновенно выпускал из рук из страха упасть самому! Фатальное для Роника нападение было далеко не первым и не единственным. Его уже кусали одна из многочисленных овчарок нашего поселка(она же через полгода напала на еще одну маленькую собаку) и два злых беспородных пса, удравших через открытую калитку одной из дач. Может быть, дело в абсолютном равнодушии людей к последствиям своих действий, к любой трагедии, которая не касается их самих? В полном безразличии? В «затменье сердца»?

А какие люди, такие и собаки? И проблема ли это одной Нови? Нет, конечно. Вокруг меня сейчас пустота, и именно она постоянно, каждую минуту напоминает о том, что я потеряла Роника навсегда. Что я больше никогда не почувствую под рукой его крепкое тельце и жесткую густую шерсть, не увижу его умные ореховые глаза и задорную походку. Я осталась без его веселого оптимизма, азартной любви к жизни и безграничной преданности. Мне остается только ждать, когда все, что сейчас напоминает о нем и причиняет боль, начнет напоминать о нем и причинять радость. Я хочу верить, что этот день настанет. Но пока до него далеко.