Ненависть к родной земле

Эдуард Дорожкин, главный редактор «На Рублевке Life»

Я отношу себя к истинным патриотам России: то березка, то рябинка, хруст французский булки, «Легендарная Барвиха» и «Наша Николина Гора» в качестве настольных книг, Шостакович — любимый композитор, в конце концов, язык, на котором иногда мне удается создать что-то более-менее удобочитаемое. Я никак не могу одобрить кампанию «валим отсюда», более того: не понимаю и осуждаю людей, принимающих участие в этом довольно распространенном безумии. Я сажаю лес, помогаю бездомным животным, кормлю ежей и никому не делаю ничего дурного.

Но иногда даже у меня, с моим непобедимым оптимизмом, опускаются руки. Добрые люди (таких еще много в России и, кстати сказать, поразительно много именно на Рублевке, отчего-то считающейся оплотом сволочизма) достали мне копию Генерального плана сельского поселения Ершовское до 2035 года, 214 страниц убойного чтения, на неделю лишившего меня даже подобия сна. У меня дача аккурат посередине Ершовского СП, располосованного ножом безумного хирурга — государства, на два почти не сообщающихся из-за Новой Москвы сегмента. Мы-то, активисты «за лес, за поле, за реку», по сельской наивности своей, полагали, что именно от Москвы исходит главная опасность: хорошо известны их планы застроить буквально всякий свободный фрагмент подмосковной земли от Уборов до Мозжинки. Но нет: ребята из Ершовского тоже любят денежку.

Согласно задуманному ими истреблению этого куска Подмосковья, прирост населения до 2035 года составит 309 (да, 309!) процентов. Сейчас жителей в Ершовском — 9637 человек. Сезонная нагрузка — 37 тысяч 440 человек. Заложенная в Генплан нагрузка — 61 тысяча человек. Постоянно в СП будут проживать 38 тысяч 740 человек. И это — без учета Новой Москвы, где счет идет тоже на десятки тысяч.

Адрес самого катастрофического кошмара — Липки-парк, прелестное поле, окаймленное лесом, который видит огороженным зеленым забором всякий, кто едет из Синьково, скажем, в Ларюшино. Земля была выделена под коттеджное строительство, причем участки планировались большие — соток по 35. Что называется, под шумок, не оповестив широко об этом жителей, назначение земли поменяли, и она вдруг стала «под малоэтажное строительство». В наглой до беспредела писанине, созданной нынешними руководителями поселения, сосланными к нам с более хлебных работ, там нарисован поселок аж на... 1600 человек. И это при том, что Липки-парк расположен во второй зоне санитарной охраны реки Москвы. Куда они намерены сливать 400 тонн канализации ежедневно — под мои яблони? Просто больше — некуда. А где же будут учиться дети с этих 95 тысяч кв. м гетто? О них позаботились! Им полагается 22-метровая (не жук чихнул!) пристройка к школе в Ершово, до которой никакой транспорт, естественно, от Липок не ходит.

Я, разумеется, приложу все усилия для того, чтобы эта уголовщина не прошла, чтобы вероломные планы захватчиков были направлены туда, где им место, — в урну. Я далеко не одинок в борьбе с хапугами. Но мне в очередной раз страшно и обидно за Россию. И за мою огромную любовь к ней. Она постоянно подвергается такими вот «генпланами позора» проверке на прочность.

Ничего: сдюжим.