Ничего не хочу

В сентябре в издательстве «Альпина нон-фикшн» выходит новая книга известного психолога и коуча Марины Мелия «Наши бедные богатые дети». В ней рассказывается о трудностях воспитания детей в семьях состоятельных людей, автор дает конкретные рекомендации, как изменить ситуацию к лучшему. Мы публикуем фрагмент из главы «Всё и сразу» — первый в серии из пяти публикаций.

В последнее время клиенты все чаще стали обращаться ко мне не с вопросами, имеющими отношение к бизнесу, а с проблемами воспитания детей. Обладая большими возможностями, они готовы сделать для наследников все, в надежде, что те будут расти активными, целеустремленными, способными подхватить дело, созданное родителями. А в ответ дети демонстрируют безразличие, безволие, инфантилизм. В чем же дело? Почему те колоссальные возможности, которыми обладают родители, зачастую не только не дают однозначно положительных результатов, но и приносят вред?

Недавно ко мне обратилась известная деловая женщина, которую беспокоит поведение шестнадцатилетней дочери. Никаких интересов, увлечений у нее нет, делать она ничего не хочет. Разговоры родителей об учебе, о планах на будущее вызывают у дочери протест, отторжение. Она поменяла несколько школ, в том числе за рубежом. По словам мамы, к ней нигде не смогли найти подход, поэтому пару месяцев назад, уступив просьбам девочки, родители перевели ее в экстернат. Теперь она просыпается только к полудню, из кровати перемещается к компьютеру — непричесанная, в пижаме — и так проводит весь день.

Ее не радуют дорогие подарки, не интересуют поездки и путешествия, она ничего не просит у родителей. Иногда соглашается сходить с ними в ресторан. Единственное, что может вывести девочку из состояния анабиоза, — это шопинг («ладно, поехали»), но энтузиазма хватает ненадолго. Через пару дней новые вещи никаких эмоций уже не вызывают. Недавно мама обнаружила, что часть пакетов с покупками так и не была раскрыта. Дочь о них просто забыла, ведь гардеробная забита, одежду уже некуда вешать и складывать. Все попытки родителей расшевелить девочку ни к чему не приводят, поэтому они периодически срываются, кричат на нее. Она отвечает им тем же.

Или другой пример. 23-летняя девушка никак не может выбрать, кем ей быть — дизайнером или галеристкой. Меня попросили ее проконсультировать, но организовать нашу встречу так и не удалось. Девушка неожиданно улетела в Майами, затем вернулась, пробыла несколько дней в Москве, но была ужасно занята — посещала фотобиеналле и открытие выставки в «Гараже», потом уехала на день рождения дочери одного из руководителей бывших союзных республик, где планировала пробыть две недели, оттуда ей сразу надо было ехать на турнир по гольфу в Европу — там играл ее друг, а дальше в Милан — на открытие шоурума своего знакомого.

На первый взгляд разные ситуации, но при ближайшем рассмотрении они мало отличаются друг от друга — бессмысленное и бесцельное времяпрепровождение.

Когда нет необходимости зарабатывать на жизнь, а никаких собственных интересов, ясных желаний и целей тоже нет, время кажется бесконечным и неиссякаемым, его так же много, как и денег, — тратить и тратить. Учеба и работа выбираются зачастую только для того, чтобы обозначить свой статус — «я студент», «я психолог», «я дизайнер», но никакого реального содержания за этим нет. Одна скука.

Известный психолог и философ Эрих Фромм считал, что по отношению к скуке всех нас можно разделить на три группы.

Первая группа — это те, кто способен продуктивно реагировать на стимулирующее раздражение. Такие люди не знают скуки, им, скорее, не хватает времени на все задуманное. Это характерно для большинства бизнесменов, увлеченных своим делом людей.

Вторая — это люди, которые нуждаются в дополнительном стимулировании и постоянной смене раздражителей. Они обречены на хроническую скуку, но не осознают этого, поскольку умеют ее компенсировать. Сюда можно отнести «ищущих» молодых людей, от которых часто можно слышать: «Как, вы не едете в этом году на Сардинию? Неужели вы пропустите оперный фестиваль в Зальцбурге? Открытие кинофестиваля в Каннах? Экономический форум в Санкт-Петербурге? Боат-шоу в Монако? Неделю моды в Нью-Йорке?» При этом никакого отношения к экономике, миру кино или моды они не имеют. Но возможность «прислониться» к престижным мероприятиям, известным именам, местам, маркам дает им ощущение собственной значимости и наполняет жизнь хоть каким-то смыслом. Презентации, премьеры, вернисажи, обеды, сплетни, интриги поглощают все время образованных и нередко действительно способных людей. Поначалу блеск «светской» жизни их увлекает, но все это очень быстро приедается, и в конце концов фестивали, форумы, рестораны, магазины уже не доставляют ни удовольствия, ни радости.

И наконец, к третьей группе относятся те, кого невозможно ввести в состояние возбуждения нормальными раздражителями. Наш организм иногда сравнивают с небольшой, но очень производительной химической лабораторией. К примеру, ощущение счастья, которое хотя бы изредка совершенно необходимо любому из нас, связано, помимо прочего, с высоким уровнем гормонов и нейромедиаторов — адреналина, серотонина, дофамина и др. Человек, мотивированный на достижения, у которого есть желания, стремления и воля, чтобы реализовать задуманное, получает этот гормональный «допинг» сполна. Когда возникает внутренний импульс, появляются желание, цель, выделяется адреналин — отсюда азарт и энергия, а когда цель достигнута, происходит выброс гормонов удовольствия. Масштаб цели не принципиален, поскольку счастье — это следствие самого факта достижения.

Но когда реальная жизнь неинтересна, когда ничто не увлекает и не трогает, получить этот гормональный выброс естественным путем невозможно — нужны очень сильные стимулы. Зачастую такими стимулами становятся ежедневные тусовки в ночных клубах, многочасовые занятия фитнесом, гонки на машинах по ночному городу и прочий «экстрим», а если и этого не хватает — в ход идут наркотики, алкоголь, азартные игры.

Чтобы испытать настоящее удовлетворение, нужны более сложные стимулы и более осмысленные достижения. И здесь деньги уже не помогают. Вот как описывает двадцатилетняя девушка впечатления от своих приятелей с Рублевки: «Дети богачей, с которыми я дружу, все хорошие люди. Но у них масса проблем, они периодически страдают от приступов депрессии. Причина простая — у них есть все, но они ничего не добились сами и понимают это. У них нет цели в жизни, а этого достаточно, чтобы любого сделать несчастным».

Помните, у Бориса Гребенщикова: «Их дети сходят с ума от того, что им нечего больше хотеть…»?

Самое главное и самое трагическое последствие неограниченных финансовых возможностей — отсутствие у детей мотивации достижения и внутренних стимулов, то есть желания что-то узнавать, уметь, побеждать, быть, помогать, наконец, желания творить и преображать мир. К сожалению, человек не рождается с внутренними стимулами, они могут появиться только в процессе развития. И вообще не факт, что появятся. У детей из состоятельных семей внутренние стимулы не успевают сформироваться, их рано подсаживают на иглу искусственных потребностей и внешних стимулов, пресыщение которыми происходит очень быстро. Им, как никому другому, важно сформировать мотивацию, способную порождать внутреннюю активность, и научиться ставить перед собой нематериальные цели. То есть продуктивно использовать свой потенциал. Именно внутренние стимулы отличают сильную, развитую личность от простого «потребителя».