Много воды утекло

Георгий Блюмин, доктор технических наук, профессор культурологии, автор книги «Царская дорога», — о Рублевской водопроводной станции, которой открывается Рублево-Успенское шоссе.

Основание Первопрестольной мы привычно отмечаем в первое воскресенье сентября. Именно тогда, в 1147 году, князь Юрий Долгорукий «зачерпнул шеломом» воду из Москвы-реки, положив начало столичному водоснабжению.

Здесь нет никакого иносказания. Юрий снял на берегу с головы доспех — шлем (шелом) и, используя его как чашу, напился чистой речной воды. Этим же простейшим способом водоснабжения пользовались и наследовавшие московское княжение великие князья Иван III, его сын Василий III Иванович и внук Ивана III — первый русский царь Иоанн IV Васильевич Грозный. В те времена прихотливые и частые извивы Москвы-реки (а слово «Москова» на древнем сарматском наречии как раз и означает «петляющая, извилистая») были окружены бескрайними сосновыми лесами. Названия населенных пунктов — Серебряный Бор, Борки, Барвиха, Уборы — памятно несут в своей основе это слово «бор».

То были владения вышеупомянутых государей, а также места их царской охоты. Шеломом много воды не начерпаешь: едва лишь в центре московских владений возвысился Кремль, сначала деревянный, а затем и каменный, как предметом забот явился и первый водопровод, снабжающий его питьевой водою.

Первое упоминание о самотечном водопроводе в Кремле мы находим в правление Ивана III. В 1491 году, когда русские мастера, ведомые итальянскими зодчими, возвели Грановитую палату, Успенский и Благовещенский соборы, когда с невиданным размахом строились стены и башни, выведены были «на основаниях каменных водные течи, аки реки, текущие через весь Кремль град, осадного ради сидения».

Многочисленные варианты московского водоснабжения утоляли жажду Москвы, но не вполне, пока, наконец, взоры властей не обратились к Рублеву. И давняя идея об использовании верховьев Москвы-реки близ деревни Рублево в качестве поверхностного источника водоснабжения города в конце концов победила. Очистке воды способствовало песчаное русло, причем песок был серебросодержащим, а серебро же — отличный дезинфектант. Неслучайно в далекие времена здесь были серебряные рудники, где добывалось рублевое серебро, из которого чеканились русские серебряные рубли. Поэтому всем рабочим Рублевской станции в день открытия объекта выдали по серебряному рублю. Именно серебряный рубль лег в основу названия деревни Рублево и сегодняшней Рублевки.

В сентябре 1900 года произошло знаковое событие для дальнейшего развития московских водопроводов. После долгих обсуждений и многочасовых раздумий московский городской голова князь В.М. Голицын пригласил 35-летнего инженера Ивана Михайловича Бирюкова. Бирюков начинал свою карьеру инженера на Мытищинской водоподъемной станции, затем объехал многие города. Буквально на следующее утро после этого разговора с головой инженер, не теряя ни дня, отправляется в Рублево. Инженер ехал из Москвы «один-одинешенек» по железной дороге до станции Немчинов Пост (ныне Немчиновка), а затем на извозчике еще девять верст по проселку. Существовала и ближайшая к Рублеву станция Кунцево, однако оттуда проезда через сплошной лес пока еще не было.

Вдвоем в чистом поле заведующий будущей Рублевской водопроводной станцией и кучер, поминутно справляясь с планом и имея в руках только топоры и рулетку, стали вбивать колышки в землю. Так отмерили 108 десятин, или одну квадратную версту, где задумали строительство.

Рублево должно было дать по проекту в Москву 14 млн ведер воды в сутки. Общий объем разделили на четыре очереди таким образом, чтобы каждая последовательно вводимая в эксплуатацию очередь водопровода давала бы по 3,5 млн ведер. Первая очередь уже начала свою службу Москве. На четвертый день нового 1904 года Москва начала получать до 2 млн ведер воды в сутки. Темп работ был чрезвычайно высоким, и его замедлила лишь начавшаяся вскоре, в том же январе 1904 года, Русско-японская война.

Закладку Москворецкого водопровода осуществили на Воробьевых горах. Воробьевы горы — ближайшая к Рублеву возвышенность, отстоящая от него по прямой линии всего на 14 верст, с высотою более 80 метров. С крутизны Воробьевых гор открывается чудесная панорама Москвы. Это самая высокая часть, край Юго-Западного плато.

Участок водоводов до Воробьевых гор обслуживала Рублевская водопроводная станция (современное название РСВ — Рублевская станция водоподготовки), а дальше сети были в ведении городских служб. Собственно, и самое строительство Москворецкого водопровода началось в апреле 1901 года проделыванием просек в сплошном лесном массиве и устройством мощеной дороги от Рублева до Воробьевых гор длиною 14 верст.

В самый миг рождения Рублевской станции было учтено все, что стало важным позднее: и рациональный метод фильтрации воды с использованием английской техники, и железнодорожная ветка из Кунцева, и Рублевское шоссе, и даже озонирование воды, столь актуальное в наши дни, которое первоначально предполагалось проводить на Воробьевских резервуарах.

И сегодня, по прошествии более века, гость Рублевской станции водоподготовки, да и проработавший здесь не один год, проходя мимо здания водоприемника или других сооружений начала прошлого столетия, с уважением рассмотрит их конструкцию, воздвигнутую по всем правилам мирового архитектурного искусства. Замечательно ровно уложен отменного качества кирпич наружных стен, швы раствора аккуратны и похожи на тщательно прорисованный чертеж. Станция питает чистой водопроводной водой западные районы Москвы и обширный Одинцовский район. На РСВ работали выдающиеся русские ученые — нобелевский лауреат профессор И.И. Мечников и профессор Н.Е. Жуковский.

Рублевский водоприемник оказался настолько совершенным, что без существенных изменений стал классическим не только в России, но и за рубежом и действует на станции поныне. Все четыре очереди Москворецкого водопровода к концу 1917 года были завершены. Но уже по завершении второй очереди в 1912 году Рублево обрело заслуженную славу одного из самых благоустроенных и культурных мест. Оснащение Рублева — как станции, так и поселка — считалось по настоящему классическим для водопроводных станций не только в России. Русские техники, школьники всех возрастов, студенты приезжали с экскурсиями. Иностранные делегации обращались с просьбой показать им Рублево.

Японцев изумляли рублевские дома, сложенные из сосновых бревен в пять с половиной вершков (24,5 см). Они поглаживали их стены и прищелкивали языками: конечно же, это было посолиднее их картонных домиков. Некоторые постройки того времени, сохранившиеся в современном поселке, и сегодня, более века спустя, радуют глаз гармонией архитектурных форм. Это и не удивительно: ведь к строительству на РСВ привлекались известные зодчие.

В канун Первой мировой войны в Рублево приезжала большая делегация из Италии. «В то же приблизительно время, в канун Первой мировой войны (1 августа 1912 года), — вспоминал И.М. Бирюков, — привозили в Рублево и президента Французской республики Пуанкаре, которого сопровождали городской голова, министр иностранных дел Извольский, губернатор Джунковский и несколько журналистов; этот визит продолжался минут 45». Пуанкаре нашел Рублево «замечательным во многих отношениях» и даже отметил этот визит в мемуарах.

Проектируя и строя новое Рублево, И.М. Бирюков поставил перед собой задачу максимального озеленения. В сущности, здесь возник настоящий дендрологический сад с самыми редкими породами деревьев и кустарников, причем возле каждого растения стояла табличка с его названием. Для покупки растений заведующий отправился в Можайский уезд, где в имении графов Уваровых «Поречье» имелся питомник. «Поречье» получил в приданое за своей женой, дочерью графа Разумовского, тот самый граф Сергей Уваров, который был президентом Академии наук и министром народного просвещения при Николае I.

Бирюков покупал растения уже у его потомка, графа Ф.А. Уварова, но выбирал их все в том же пейзажном парке, существующем поныне, а заложенном еще в 1814 году садоводом Рашем и переустроенном во второй половине XIX века известным паркоустроителем и лесоводом К.Ф. Тюрмером. Так из Можайского уезда деревья и кустарники перебрались в Рублево. Это были лиственницы и кедры, кусты различных пород ивняка и канадской мушмулы, ягодами которой все лето лакомились рублевские дети.

Многолетней была забота заведующего РСВ по поводу железнодорожной ветки в Рублево. Именно революция принесла решение проблемы железной дороги в Рублево. Это случилось в 1918 году. С началом Гражданской войны лошадей на Рублевской станции совсем не оставалось. Станции, ни на минуту не прерывавшей денный и нощный бег своих механизмов, острее, чем когда бы то ни было, нужен был транспорт. И вот тут произошло событие, позволившее инженеру Бирюкову наконец-то написать в позднейших воспоминаниях следующие счастливые слова: «Только к концу строительства в Рублеве появились моторы, землечерпалки для добычи песка из реки, механическая пескомойка и — пришел паровоз с настоящими пассажирскими и товарными вагонами и с нефтяными цистернами…».

Как был бы изумлен инженер Бирюков, если бы узнал, что еще за 14 лет до этих событий в ближних окрестностях Рублева случилось явление прямо-таки мистического толка. Раскроем мемуары «Перед изгнанием» князя Феликса Юсупова. В этих мемуарах князь, наследник «Архангельского», рассказывает об одном странном случае, приключившемся с ним в 1904 году. Глухой ночью он вместе с братом, князем Николаем, ехал через лес на тройке из Архангельского. Вот его рассказ: «Однажды в конце лета мы с Николаем стали очевидцами таинственного явления, загадка которого никогда не разъяснится. Мы должны были сесть в Москве в ночной поезд до Петербурга. После ужина простились с родителями, сели на тройку и поехали на вокзал.

Дорога шла через Серебряный Бор, необитаемый, без признаков жизни. Ярко светила луна. Вдруг посреди леса лошади встали на дыбы. Впереди показался поезд и тихо прошел между деревьями. В вагонах горел свет, у окон сидели пассажиры, лица их были различимы. Люди перекрестились. «Нечистая сила!» — шепнул один. Мы с Николаем были ошеломлены: никакая железная дорога не пересекала этот лес».

Князь Феликс Юсупов был рассудительным и здравомыслящим человеком с холодным рассудком. Рядом с ним находился его брат Николай, пятью годами его старше. Их сопровождал слуга, а кучер правил тройкой. Лошади встали на дыбы, ибо тоже испугались поезда. Вероятно, впечатление от ночного происшествия в Серебряном Бору было настолько сильным, что князь до мельчайших подробностей вновь вспомнил события той ночи, когда через многие годы работал над мемуарами в Париже.

Многие годы заведовал Московской городской сетью труб инженер Константин Барсов — Барсов-старший, инженер-механик, видный специалист Московских водопроводов. Он владел несколькими европейскими языками, был дружен с художником В.М. Васнецовым и народным артистом В.И. Качаловым. Его жена — Е.И. Барсова, выпускница Смольного института в Петербурге, прекрасно пела и музицировала. Она умерла в Рублеве в 1930-е годы. Их сын — Константин Константинович Барсов, впоследствии бактериолог РВС. Барсов-младший посещал класс вокала и фортепьяно у профессора Московской консерватории М.В. Владимировой, где и познакомился с ее родной сестрой В.В. Владимировой, студенткой консерватории, а впоследствии народной артисткой СССР. Они поженились: Московский водопровод, таким образом, дал мировому музыкальному искусству имя великой русской певицы Валерии Владимировны Барсовой.