Владимир Тартаковский: главное – чтобы кипела работа

Легко ли быть главой двух больших и дружных семей, одна из которых театральная? Этот и другие вопросы Марина Бойкова задала директору и председателю художественного совета Московского государственного академического театра оперетты, заслуженному деятелю искусств России Владимиру Тартаковскому.

Наш собеседник определенно знает секреты, позволяющие ему вот уже больше

40 лет вести два «корабля» по бурному житейскому морю заданным курсом и с поднятыми парусами.

Но, прежде чем начать выяснять, как же ему это удается, мы поздравили Владимира Исидоровича с достижением, о котором должны знать все любители театра!

► 12 января 2018 года в Сеуле состоялась премьера «Анны Карениной», оригинального мюзикла, который с неизменными аншлагами идет в Московском театре оперетты. Впервые лицензия на постановку российского мюзикла была приобретена зарубежным театром. Поздравляем!

Спасибо. Причем корейцы купили лицензию класса «А» – то есть сами попросили российскую творческую группу поставить им спектакль в том виде, в каком он идет у нас. Играют и поют на корейском языке – сделан перевод. В постановке заняты очень известные корейские артисты с прекрасными голосами.

► Однако, судя по репертуару «Оперетты», в вашем театре время лицензионных постановок прошло?

Мы ставили много лицензионных спектаклей, но поняли, что создавать свои гораздо интереснее. И сейчас у театра особая политика – ставить не лицензионные произведения, а создавать свои. Под каждый спектакль собирается команда, которая создает абсолютно новое произведение. Для этого мы привлекаем самых лучших авторов: либреттистов, поэтов, композиторов. После нас эти спектакли могут быть поставлены в других театрах, но изначально именно мы являемся уникальной творческой лабораторией. Часто новые названия создаются и впервые идут только в нашем театре: «Монте-Кристо», «Граф Орлов», «Джейн Эйр», «Фанфан-Тюльпан», «Маугли»… Вот сейчас репетируем ближайшую премьеру – мюзикл «Собака на сене». В нашем репертуаре есть названия, которые присутствуют и на афишах других театров, но это исключительно классические произведения, например, венская оперетта. Но все равно постановка будет оригинальная.

► Руководить театром – это особый талант. И он у вас, похоже, передается по наследству – от отца к сыну?

Моя мама была актрисой, а отец, Исидор Михайлович Тартаковский, был знаменитым директором. Он в течение 46 лет возглавлял Областной театр драмы и первым в стране начал приглашать известных артистов в спектакли своего театра. Сейчас это называется антреприза. У него играли Алла Тарасова, Борис Бабочкин, Валентина Серова, Леонид Броневой… Как сказали бы сегодня, очень много звезд. Это был уникальный передвижной театр – без своей площадки, без своего здания. Они арендовали помещение, ездили на гастроли, выступали много в области. При этом база находилась в центре Москвы рядом с Кремлем. За счет такой активной деятельности через Областной театр драмы прошло большое количество артистов, которые потом, уйдя в другие коллективы, становились знаменитыми. Отец умел разглядеть в молодых и начинающих артистах особую одаренность, приглашал к себе, и они проходили у него хорошую школу. Отца знала вся страна, все директора театров. Параллельно с директорством он был организатором строительства в Кузьминках театрального здания, куда должен был въехать Областной театр драмы. Когда наконец строительство закончилось, началась перестройка, и правительство области решило сделать там прокатную площадку для всех областных театров. Кроме того, предполагалось, чтобы там еще по очереди работала филармония и «Русский балет» В. Гордеева. Отец сказал, что он не директор клуба и ушел, и через некоторое время, по приглашению Михаила Ульянова, художественного руководителя Вахтанговского театра, стал директором и оставался им вплоть до своей смерти. Он довольно много времени там проработал и в тандеме с Михаилом Ульяновым успел сделать много хорошего. Так что у нас – да, можно сказать, династия.

► Однако вы оказались не в драмтеатре, а в оперетте. Случайно?

Я закончил Плехановский институт по специальности «финансы и кредит». После института работал в Министерстве торговли. Но там было скучно и неинтересно! И в какой-то момент я решил заниматься тем же, чем и отец. Мне предложили должность главного администратора сразу в нескольких театрах: Театре Ленинского Комсомола, им. Моссовета и Театре оперетты. Я выбрал «Оперетту», хотя, должен признаться, никогда раньше в этом театре не был и с «легким жанром» был не очень знаком. Просто мне, когда я переступил порог Театра оперетты, очень понравилась атмосфера. И вот уже более сорока лет я здесь работаю.

► Могу предположить, что вы легкий и веселый человек, раз вам понравилась атмосфера Театра оперетты?

Я нормальный человек. (Смеется.) Когда надо веселиться, веселюсь, когда не надо, не веселюсь.

► Ваш театр сегодня – один из самых успешных в Москве и в стране. При этом театр – организм сложнейший. На каких традициях, на каких ценностях сохраняет завидное здоровье «Оперетта»?

Начну с того, что любой творческий коллектив, а театр – это творческий коллектив, очень склонен к саморазрушению. Мы знаем много примеров, когда был у некоего театра период подъема, а потом все развалилось. И не потому, что кто-то его закрыл, а просто внутри все переругались. И творчество стало невозможным. Понимаете, творческий процесс требует творческой атмосферы. Создать ее – моя задача как руководителя. Поэтому мы каждый год выпускаем несколько спектаклей, делаем много вводов новых артистов в спектакли текущего репертуара, много репетируем, придумываем разные акции и проекты. Если артист не может самовыразиться, он теряет профессию и начинает озлобляться. Чтобы быть всегда в хорошей форме и хорошем настроении, артист должен работать. А он все-таки главный человек в театре, потому что напрямую контактирует со зрителем.

► А как в огромном коллективе всех обеспечить работой?

Вы правы, это невозможно. Все равно больше заняты те, с кем хотят работать режиссеры: кто хорошо поет, хорошо выглядит, хорошо играет, хорошо двигается. И еще очень важно – с кем приятно работать. Бывают же невыносимые характеры. В этой ситуации какая-то часть коллектива остается не занятой. Мне необходимо сделать так, чтобы эта «проблемная часть» не превысила критическую массу, чтобы все было справедливо, и все понимали: распределение делается не по блату, поэтому выбраны реально лучшие. Тогда сохраняется нормальная атмосфера в коллективе – без каких-то интриг. Вернее, они, интриги, все равно в театре будут, но без угрозы для творческого процесса.

► Почему интриги неизбежны?

Потому что театр – место прямой конкуренции, и не все ее выдерживают. Ведь каждый артист считает себя лучшим. А если он так не считает, то он… не боец, и может, действительно, не лучше других. Но я таких артистов не встречал. Они все считают себя лучшими, а отсюда – «я творческая личность, а меня зажимают!» Понимаете, моя задача создать такую обстановку, при которой артист не мог бы сказать, что его ущемляют. И все остальные прекрасно понимали бы, почему именно конкретного артиста не заняли в той или иной роли. Сегодня, я считаю, мне это удается.

► А если говорить о традициях?

Очень важная традиция – преемственность поколений. У нас все легендарные звезды, народные артисты России Герард Васильев, Светлана Варгузова, Юрий Веденеев – работают до сих пор, выходят на сцену. Вместе с ними играет молодое поколение, и среди них тоже есть начинающие звезды. И вот когда, скажем, на репетиции, Светлана Павловна Варгузова показывает молодой актрисе, как лучше спеть ту или иную вокальную партию, это дорогого стоит. Те, кто опытнее, подсказывают молодым артистам, которые играют с ними одну и ту же роль. Это значит, что старшие «болеют» за театр и хотят, чтобы на его сцене все было максимально хорошо. И молодые это ценят. Известно, что если молодые видят хамство, они и сами начинают так себя вести. У нас этого нет. Потому что старшее поколение не позволяет. Вы заметили, что у нас в театре все друг с другом и с каждым гостем здороваются? Тоже традиция! Но, надо сказать, все это создавалось годами, за один день этого не добиться. Что главное в том деле, которым я занимаюсь? Главное – чтобы была хорошая атмосфера и кипела работа.

► Можно назвать театр семьей?

В какой-то степени. Но сегодня – в иной, нежели в былые годы. Просто жизнь изменилась, время изменилось. Сегодня прежнее понимание «театр – семья», наверное, применимо лишь к таким «авторским» театрам, как театр Женовача, театр Виктюка. Это небольшие театры, где артисты играют только в спектаклях, поставленных одним режиссером, где они вместе ездят на гастроли. У нас большой коллектив – 700 человек. В таких многолюдных театрах, как наш – в Большом, в музыкальном театре им. Станиславского и Немировича-Данченко, во МХАТе – это уже не семья в прежнем смысле этого слова. У творческого состава разный график работы, артисты зачастую встречаются только на сцене или на репетициях нового спектакля. Думаю, в драматических театрах, где артисты чаще заняты в съемках, с «семейственностью» еще хуже. У нас все-таки процентов 80 труппы каждый день в театре. Но все равно нас нельзя назвать семьей. Мы семья, как я уже сказал, частично – по любви к этому театру, к тому, что тут делается. Это не значит, что все друг к другу в гости ходят. Есть, конечно, друзья внутри коллектива. Но так чтобы все… Вот у отца был настоящий театр-семья. Областной драматический. Потому что они почти все время проводили вместе, ездили на гастроли, ходили в гости друг к другу, отмечали вместе дни рождения и другие праздники. Такого сейчас нет.

► В вашей собственной семье, которая, я знаю, крепка, жизнь течет по тем же законам? Имею в виду законы, которые способствуют процветанию театра.

Могу сказать: в семье, безусловно, сложнее. Потому что здесь, в театре, мы все-таки соединены договором, и работник театра обязан его выполнять. А семья… там нет договора. Там есть взаимоотношения. Это другое понятие, более сложное. Но взаимоотношения в семье ведь тоже проходят разные периоды. В молодые годы это одно, в зрелые – другое. У меня сейчас дети взрослые, и они понимают ценность того, что дает семья. И внуки, думаю, будут понимать. Мы – я и моя жена – с ними много времени проводим, они у нас под таким серьезным надзором! И бабушка не только внуков пестует, но и придумывает для них много интересного. У меня на это уже не хватает времени.

► У вас ведь дом за городом. Это то место, где собираются все домочадцы?

Живем мы, конечно, в Москве. Но дом за городом, действительно, есть. Я туда приезжаю, как правило, в субботу или воскресенье. Летом бываю чаще, потому что легче ездить. Мне нравится отдыхать за городом. И вы правы: мы с женой, дети, внуки – все с удовольствием в этом доме собираемся.

► Вот вы сказали, что дети понимают ценность семьи, и внуки будут понимать. Вот она – преемственность!

Я должен сказать, что у моих родителей за городом не было дома – то есть места, объединяющего всю семью. Мы жили в разных районах столицы, но каждый день непременно созванивались. Это было не правило, а потребность. И эта потребность в ежедневном общении сохранилась у нас, даже когда родителей не стало. Моя сестра сейчас живет в Америке, но мы регулярно ведем телефонные разговоры. А я знаю, есть семьи, в которых самые близкие по полгода не созваниваются, не говоря уже о живом общении, и не нуждаются в этом. У нас такого не было никогда. И детям это передалось. Вот мне дочка сегодня уже три раза звонила...

► На премьеры вся ваша семья приходит?

Последнее время все приходят. Но так было не всегда. Дочка жила в Америке какое-то время, сейчас вот вернулась и наверстывает. И она, и сын приходят. И жена, конечно. Может, не всегда им нравится то, что они видят на сцене, но смотрят (смеется). Дети мои, должен сказать, выбрали профессии, далекие от сценического искусства, они оба в бизнесе. Конечно, мои близкие были на недавнем 90-летнем юбилее театра.

Замечательный получился праздник! В финальном номере наши артисты вышли со своими детьми как со следующим поколением. У кого-то дети-подростки, а у кого-то совсем маленькие, и все они принимали участие – пели, танцевали… Вот что такое преемственность! Это я к нашему разговору о семейных традициях в театральном коллективе. И этот замечательный финал юбилейного концерта показал, что в чем-то самом важном мы, безусловно, семья...